![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sandy_catВоенная история самураев очень похожа на «Сильмариллион». Поначалу путаешься, но стоит лишь разобраться в пассажах вроде Ёсинака был двоюродным братом Ёритомо. Он был сыном Ёсиката, младшего брата Ёситомо. Ёсиката, в свою очередь, являлся четвертым сыном Тамэёси, который уже был упомянут в этой книге, старшими же были Ёситомо, «великан» Тамэтомо и Юкииэ, дядя Ёритомо, который отвез воззвание принца на восток к Минамото… И герои окажутся интересны, близки и понятны, и читать о них – сущее удовольствие!
Единственными людьми, которых ни мародерство, ни дезертирство солдат совершенно не волновало, были их командиры, не имевшие практически никакого военного опыта. Корэмори и Митимори уже ушли далеко вперед, а остальные военачальники остановились у озера Бива для знакомства с местными достопримечательностями и даже нашли время прокатиться на лодке, чтобы Цунэмаса, который считался одаренным поэтом, смог посетить знаменитый Бамбуковый остров и обрести вдохновение. «Так красиво было вокруг, что Цунэмаса со спутниками поспешили покинуть лодку и, выйдя на берег, любовались прекрасным видом».
Подобные эмоции, несколько смягчающие традиционный образ самурая, были не совсем уместны в обстоятельствах, когда армия, которой командовал поэт, разбегалась быстрее, чем продвигалась вперед.
Войны самураев:
А вот еще один примечательный герой:
Одной лишь воинской доблести Ёсицунэ было бы достаточно, чтобы его запомнили. Мало того, легенды сплели вокруг его имени такую паутину тайны и романтики, какой любой другой самурай мог бы только позавидовать. Ёсицунэ – идеальный самурай. Он непревзойден в воинском искусстве; у него есть архетипичный верный спутник; его отношения с прекрасным полом вносят в его жизнь элемент рыцарства; его конец как нельзя более трагичен.
Ёсицунэ был отдан в один из монастырей Курамадэра для постижения мирных наук священнослужителей, ибо Курамадэра был одним из немногих монастырей, в котором отсутствовали монахи-воины. Не удивительно, что юный Минамото, в жилах которого текла кровь стольких воинственных предков, не оказался предрасположен к монашеской дисциплине и стал тайно обучаться военному искусству. Легенды рассказывают, что наставниками Ёсицунэ в искусстве боя на мечах были тэнгу, жившие в горах маленькие лешие, полулюди-полуптицы. Ёсицунэ по ночам убегал из монастыря и упражнялся в фехтовании с этими способными созданиями. Тэнгу нашли в нем достойного ученика и обучили многочисленным выпадам, приемам защиты и нападения, парированию ударов веером и, как это ни странно, даже искусству драться чайником.
Ёсицунэ очень хотел прочитать одну книгу, китайский трактат о военном искусстве, который принадлежал магнату из дома Тайра. У магната была красивая дочь, которую Ёсицунэ задумал соблазнить. Сперва он играл на флейте под ее окном, привлекая ее внимание, затем добился ее расположения и посещал на протяжении шестнадцати ночей, довершая завоевание девицы и между делом читая книгу.
На гравюре изображена первая встреча Ёсицунэ со своим будущим сподвижником Бэнкэем на мосту Годзё в Киото.
Бэнкэй столь же известен, как и сам Ёсицунэ; можно провести интересные параллели между их приключениями и подвигами Робин Гуда и отца Тука. Мать Бэнкэя была беременна им в течение трех лет. Он родился очень крупным ребенком, с полным зубов ртом и длинными волосами. Поскольку он был большим проказником, его поручили заботам монастыря Энрякудзи. Со временем, впрочем, он проявил такую задиристость и живость характера, что даже монахам-воинам было с ним не совладать, и его вежливо попросили удалиться.
Покинув Энрякудзи, Бэнкэй нашел заброшенное святилище и устроил в нем монастырь для себя одного. Однажды ночью им овладело веселое настроение, и он решил подшутить над монастырем Миидэра, стоявшим неподалеку. В Миидэра был замечательный колокол, его чистый звук был знаменит на всю Японию. В ту ночь Бэнкэй пришел в Миидэра, срезал колокол с опоры и взвалил полтонны бронзы на свои могучие плечи. Далее, гласит легенда, не успел он зайти достаточно далеко в горы, как им овладело желание услышать звон своего новоприобретенного колокола. Он поставил его на землю, вырвал молодое деревце и со страшной силой ударил в колокол. Увы! Вместо того чтобы зазвучать, колокол жалобно попросил, чтобы его вернули домой. Бэнкэй с отвращением пнул колокол, и тот покатился по склону. В конце концов он докатился до Миидэра, где возмущенные монахи потребовали, чтобы Бэнкэй повесил его на место. Бэнкэй согласился сделать это за котел бобовой похлебки. И котел и колокол по сей день хранятся в Миидэра как «доказательства».
Последним увлечением Бэнкэя стало коллекционирование мечей, к тому же чужих! У него уже было 999 изделий оружейного искусства, когда он увидел, подходя к мосту Годзё, молодого парня с великолепным мечом у пояса. Отобрать его оказалось, однако, не так-то просто. Ёсицунэ продемонстрировал Бэнкэю такой уровень фехтовального мастерства, что тот безоговорочно сдался и поклялся ему в вечной дружбе и служении. С тех пор имена Ёсицунэ и Бэнкэя были прочно связаны.
Единственными людьми, которых ни мародерство, ни дезертирство солдат совершенно не волновало, были их командиры, не имевшие практически никакого военного опыта. Корэмори и Митимори уже ушли далеко вперед, а остальные военачальники остановились у озера Бива для знакомства с местными достопримечательностями и даже нашли время прокатиться на лодке, чтобы Цунэмаса, который считался одаренным поэтом, смог посетить знаменитый Бамбуковый остров и обрести вдохновение. «Так красиво было вокруг, что Цунэмаса со спутниками поспешили покинуть лодку и, выйдя на берег, любовались прекрасным видом».
Подобные эмоции, несколько смягчающие традиционный образ самурая, были не совсем уместны в обстоятельствах, когда армия, которой командовал поэт, разбегалась быстрее, чем продвигалась вперед.
Войны самураев:
А вот еще один примечательный герой:
Одной лишь воинской доблести Ёсицунэ было бы достаточно, чтобы его запомнили. Мало того, легенды сплели вокруг его имени такую паутину тайны и романтики, какой любой другой самурай мог бы только позавидовать. Ёсицунэ – идеальный самурай. Он непревзойден в воинском искусстве; у него есть архетипичный верный спутник; его отношения с прекрасным полом вносят в его жизнь элемент рыцарства; его конец как нельзя более трагичен.
Ёсицунэ был отдан в один из монастырей Курамадэра для постижения мирных наук священнослужителей, ибо Курамадэра был одним из немногих монастырей, в котором отсутствовали монахи-воины. Не удивительно, что юный Минамото, в жилах которого текла кровь стольких воинственных предков, не оказался предрасположен к монашеской дисциплине и стал тайно обучаться военному искусству. Легенды рассказывают, что наставниками Ёсицунэ в искусстве боя на мечах были тэнгу, жившие в горах маленькие лешие, полулюди-полуптицы. Ёсицунэ по ночам убегал из монастыря и упражнялся в фехтовании с этими способными созданиями. Тэнгу нашли в нем достойного ученика и обучили многочисленным выпадам, приемам защиты и нападения, парированию ударов веером и, как это ни странно, даже искусству драться чайником.
Ёсицунэ очень хотел прочитать одну книгу, китайский трактат о военном искусстве, который принадлежал магнату из дома Тайра. У магната была красивая дочь, которую Ёсицунэ задумал соблазнить. Сперва он играл на флейте под ее окном, привлекая ее внимание, затем добился ее расположения и посещал на протяжении шестнадцати ночей, довершая завоевание девицы и между делом читая книгу.
На гравюре изображена первая встреча Ёсицунэ со своим будущим сподвижником Бэнкэем на мосту Годзё в Киото.
Бэнкэй столь же известен, как и сам Ёсицунэ; можно провести интересные параллели между их приключениями и подвигами Робин Гуда и отца Тука. Мать Бэнкэя была беременна им в течение трех лет. Он родился очень крупным ребенком, с полным зубов ртом и длинными волосами. Поскольку он был большим проказником, его поручили заботам монастыря Энрякудзи. Со временем, впрочем, он проявил такую задиристость и живость характера, что даже монахам-воинам было с ним не совладать, и его вежливо попросили удалиться.
Покинув Энрякудзи, Бэнкэй нашел заброшенное святилище и устроил в нем монастырь для себя одного. Однажды ночью им овладело веселое настроение, и он решил подшутить над монастырем Миидэра, стоявшим неподалеку. В Миидэра был замечательный колокол, его чистый звук был знаменит на всю Японию. В ту ночь Бэнкэй пришел в Миидэра, срезал колокол с опоры и взвалил полтонны бронзы на свои могучие плечи. Далее, гласит легенда, не успел он зайти достаточно далеко в горы, как им овладело желание услышать звон своего новоприобретенного колокола. Он поставил его на землю, вырвал молодое деревце и со страшной силой ударил в колокол. Увы! Вместо того чтобы зазвучать, колокол жалобно попросил, чтобы его вернули домой. Бэнкэй с отвращением пнул колокол, и тот покатился по склону. В конце концов он докатился до Миидэра, где возмущенные монахи потребовали, чтобы Бэнкэй повесил его на место. Бэнкэй согласился сделать это за котел бобовой похлебки. И котел и колокол по сей день хранятся в Миидэра как «доказательства».
Последним увлечением Бэнкэя стало коллекционирование мечей, к тому же чужих! У него уже было 999 изделий оружейного искусства, когда он увидел, подходя к мосту Годзё, молодого парня с великолепным мечом у пояса. Отобрать его оказалось, однако, не так-то просто. Ёсицунэ продемонстрировал Бэнкэю такой уровень фехтовального мастерства, что тот безоговорочно сдался и поклялся ему в вечной дружбе и служении. С тех пор имена Ёсицунэ и Бэнкэя были прочно связаны.
