Из глубины веков
Mar. 23rd, 2012 01:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sandy_catНовые выставки – "Золото доколумбовой эпохи" и "До нашей эры" – ювелирные изделия Месоамерики и египетские и греко-римские древности соответственно.
Золото разместилось в одном зале – скромно, но с большим достоинством. Первым делом привлекают внимание пузатые погремушки индейских младенцев – толстые и симпатичные. Подвески, серьги, ожерелья, ножи, амулеты, заколки, наконечники для копий и даже гвоздь из носилок для трона самого Монтесумы – некоторым из этих вещей уже более двух тысяч лет. Страшненькие носатые божки (боюсь, напрасно я рассчитываю, что они добрые), разнообразные зверушки (в основном, похожие на кошек крокодильчики, лягушки и ящерки в кудрявых завитках) – все это выглядит очень мило, хотя и жутковато.
Под древности отвели два зала, один – египетский, другой – греко-римский. В египетском царит саркофаг, слегка потрепанный, но все еще пестрый и веселый, если можно о нем так сказать. В греко-римском очаровательно практически все – подлинные мозаики, амфоры и кувшины, стелы и фрагменты барельефов, статуэтки и маски. Но самое большое впечатление производят скульптуры – хотя, разумеется, как раз они уже не подлинники, а итальянские копии XVIII-XIX веков. Нудный Цезарь, страшненький Нерон, недовольный Каракалла… И поразительно живой и обаятельный Октавиан Август – невольно проникаешься к нему глубочайшей симпатией. Можно подумать, что скульптор хотел польстить своему императору, но вот как описывает внешность Августа Светоний: С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность хотя и не старался прихорашиваться. О своих волосах он так мало заботился, что давал причесывать себя для скорости сразу нескольким цирюльникам, а когда стриг или брил бороду, то одновременно что-нибудь читал или даже писал. Лицо его было спокойным и ясным, говорил ли он или молчал: один из галльских вождей даже признавался среди своих, что именно это поколебало его и остановило, когда он собирался при переходе через Альпы, приблизившись под предлогом разговора, столкнуть Августа в пропасть. Глаза у него были светлые и блестящие; он любил, чтобы в них чудилась некая божественная сила, и бывал доволен, когда под его пристальным взглядом собеседник опускал глаза, словно от сияния солнца…
Впрочем, фотография все равно не передает личного впечатления.
Обе выставки вызвали у меня сходные чувства – невероятно увлекательно пытаться представить себе людей, живших тысячелетия назад, для которых все эти вещи были самыми обычными предметами обихода. Чарующие и загадочные для нас, у них они вовсе не вызывали особого почтения. Мне нравится думать, что подлинные вещи ушедших эпох обладают какой-то магией, что они сохранили дух своего времени. Так интереснее.
Золото разместилось в одном зале – скромно, но с большим достоинством. Первым делом привлекают внимание пузатые погремушки индейских младенцев – толстые и симпатичные. Подвески, серьги, ожерелья, ножи, амулеты, заколки, наконечники для копий и даже гвоздь из носилок для трона самого Монтесумы – некоторым из этих вещей уже более двух тысяч лет. Страшненькие носатые божки (боюсь, напрасно я рассчитываю, что они добрые), разнообразные зверушки (в основном, похожие на кошек крокодильчики, лягушки и ящерки в кудрявых завитках) – все это выглядит очень мило, хотя и жутковато.
Под древности отвели два зала, один – египетский, другой – греко-римский. В египетском царит саркофаг, слегка потрепанный, но все еще пестрый и веселый, если можно о нем так сказать. В греко-римском очаровательно практически все – подлинные мозаики, амфоры и кувшины, стелы и фрагменты барельефов, статуэтки и маски. Но самое большое впечатление производят скульптуры – хотя, разумеется, как раз они уже не подлинники, а итальянские копии XVIII-XIX веков. Нудный Цезарь, страшненький Нерон, недовольный Каракалла… И поразительно живой и обаятельный Октавиан Август – невольно проникаешься к нему глубочайшей симпатией. Можно подумать, что скульптор хотел польстить своему императору, но вот как описывает внешность Августа Светоний: С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность хотя и не старался прихорашиваться. О своих волосах он так мало заботился, что давал причесывать себя для скорости сразу нескольким цирюльникам, а когда стриг или брил бороду, то одновременно что-нибудь читал или даже писал. Лицо его было спокойным и ясным, говорил ли он или молчал: один из галльских вождей даже признавался среди своих, что именно это поколебало его и остановило, когда он собирался при переходе через Альпы, приблизившись под предлогом разговора, столкнуть Августа в пропасть. Глаза у него были светлые и блестящие; он любил, чтобы в них чудилась некая божественная сила, и бывал доволен, когда под его пристальным взглядом собеседник опускал глаза, словно от сияния солнца…
Впрочем, фотография все равно не передает личного впечатления.
Обе выставки вызвали у меня сходные чувства – невероятно увлекательно пытаться представить себе людей, живших тысячелетия назад, для которых все эти вещи были самыми обычными предметами обихода. Чарующие и загадочные для нас, у них они вовсе не вызывали особого почтения. Мне нравится думать, что подлинные вещи ушедших эпох обладают какой-то магией, что они сохранили дух своего времени. Так интереснее.
