sandy_cat: (Default)
Одни говорят: мир умрет в огне,
Другие твердят про лед.
Я долго жил, и кажется мне,
Огонь скорей подойдет.
Но если бы кто-нибудь мне сказал,
Что дважды нас гибель ждет,
Я не удивился бы, я узнал,
Что ненависть толще, чем лед.
И равнодушие холодней
Вечных покровов льда,
И если для смерти не хватит огней,
Лед сгодится тогда.

Роберт Фрост


Барон Куинн произносит первые строки этого стихотворения, отправляясь в свой последний и решительный бой - но мне хочется процитировать целиком, это просто красиво.



В последнее время я ленюсь сочинять развернутые рецензии, но иногда это и не требуется - когда кто-то уже написал. Скажу только, что второй сезон нравится мне много больше первого. Добавилось любимого мной постапокалипсиса и пышным цветом расцвело благородное безумие. А также обнаружились любопытные персонажи второго плана, интересно оттеняющие сюжет.

sandy_cat: (Default)
Экранизация истории одного из самых неоднозначных и противоречивых персонажей XVII века Джона Уилмота, 2-го графа Рочестера.

Если кажется, что фильм снял Гринуэй, но ты точно знаешь, что это не так, значит музыку к нему написал Майкл Найман. И верно: "Костюмы для фильма изготовил постоянный костюмер Питера Гринуэя, а музыку написал практически постоянный его композитор" - пишет нам Википедия.



Пожалуй, одна из лучших ролей Джонни Деппа.



А еще здесь замечательный Том Холландер в роли Джорджа Этериджа - и это станет началом его ретроспективы.



Ну а Пола Риттера, Джонни Вегаса и Ричарда Койла я здесь и вовсе не узнала.



Тот самый портрет с обезьянкой )
sandy_cat: (Default)
I

Непогода. Осень. Куришь,
Куришь, — всё как будто мало…
Хоть читал бы, — только чтенье
Подвигается так вяло.

Серый день ползёт лениво… )
sandy_cat: (Default)
Осудивши с горечью жизни путь бесчестный,
Приговор ей вынес я строгий и нелестный;
Создан из материи слабой, легковесной,
Я – как лист, что по полю гонит ветр окрестный.

Мудрецами строится дом на камне прочном... )
sandy_cat: (Default)
«Вакханки», «Елена», «Алкеста», «Андромаха» и «Медея» заканчиваются так:

Многовидны явленья божественных сил,
Против чаянья много решают они:
Не сбывается то, что ты верным считал,
И нежданному боги находят пути;
Таково пережитое нами.
sandy_cat: (Default)
А было прекрасное утро –
лучистое, в полнебосклона.
И город был зеленью убран,
и розовы были колонны.
Смеялся торговец, везущий
на рынок заморскую утварь.
И тихо курился Везувий
в то давнее-давнее утро.
sandy_cat: (Default)
А ты представь, что этот мир
никто не создавал.
Торчит какой-нибудь кумир –
Перун или Ваал.
Его уста обагрены,
прищур неумолим –
и никакой на нем вины
за то, что мы творим.


Небольшая повесть в прошлогоднем «Если». Печальная, как и все в последнее время.
sandy_cat: (Default)
Весь Париж в упоении мая
Топит в джине и свете себя
Брызжут искры с загривка трамвая
И летит он по рельсам без края
Механически радость трубя

Среди тысяч томления стонов
Сквозь витрины в закатной крови
Топот ног суетливых гарсонов
Под аккорды хрипящих сифонов
Ты услышь мою песню любви...


205.55 КБ

Кот

Feb. 18th, 2013 01:05 am
sandy_cat: (Default)
Вон тот жирный кот
Спит на диване.
Мышь видит он или же сон
О свежей сметане.
А может мечта его увела
Свободным и гордым
В край, где мявчат, дерутся, рычат
Похожие морды
Ловки и дики, стройны и хитры…
Или в берлогу:
Люди с докучной заботой туда
Проникнуть не могут.
Сильные львы огромны, страшны,
Кровавая пасть,
Лапы проворны и когти остры,
Песочная масть,
Пристальный взгляд и поджарый зад,
Уши торчком.
Корм им не нужен — догонят ужин
Одним прыжком
Ночью в глуши, в тревожной тиши…

Они далеко.
Очень давно за молоко
Воля навек отдана.
Но тот жирный кот,
Хоть в холе живет,
Ее не забыл. Вот.


Дж. Р. Р. Толкин
sandy_cat: (Default)
Альфонс садится на коня;
Ему хозяин держит стремя.
«Сеньор, послушайтесь меня:
Пускаться в путь теперь не время,
В горах опасно, ночь близка,
Другая вента далека.
Останьтесь здесь: готов вам ужин;
В камине разложён огонь;
Постеля есть – покой вам нужен,
А к стойлу тянется ваш конь».
«Мне путешествие привычно
И днём и ночью – был бы путь, –
Тот отвечает. – Неприлично
Бояться мне чего-нибудь.
Я дворянин, – ни чёрт, ни воры
Не могут удержать меня,
Когда спешу на службу я».


Александр Сергеевич написал эти строки под впечатлением от романа поляка Яна Потоцкого.
В прологе безымянный французский офицер становится случайным обладателем старинной рукописи, повествующей об удивительных приключениях Альфонса ван Вордена, направлявшегося в Мадрид, к месту службы, и выбравшего короткую, но опасную дорогу.
Приключения начинаются с того момента, когда отважный юноша теряет своих спутников и останавливается на ночь в трактире, пользующемся у местных жителей дурной репутацией.
Став свидетелем странных, сверхъестественных событий, Альфонс волей судьбы присоединяется к цыганскому табору, и, путешествуя с цыганами, выслушивает рассказы своих новых знакомых.

Это история пугает меня… )
sandy_cat: (Default)
331.93 КБ

Сегодня я поутру дома
И жду тебя, любезный мой.
Приди ко мне на рюмку рома,
Приди - тряхнем мы стариной.
Наш друг Тардиф, любимец Кома,
Поварни полный генерал,
Достойный дружбы и похвал
Ханжи, поэта, балагура, -
Тардиф, который Коленкура
И откормил, и обокрал, -
Тардиф, полицией гонимый
За неуплатные долги, -
Тардиф, умом неистощимый
На entre-mets, на пироги.
sandy_cat: (Default)
Гуляли, целовались, жили-были...
А между тем, гнусавя и рыча,
Шли в ночь закрытые автомобили
И дворников будили по ночам.
Давил на кнопку, не стесняясь, палец,
И вдруг по нервам прыгала волна...
Звонок урчал... И дети просыпались ,
И вскрикивали женщины со сна.
А город спал. И наплевать влюбленным
На яркий свет автомобильных фар.
Пока цветут акации и клены,
Роняя аромат на тротуар.
Я о себе рассказывать не стану -
У всех поэтов ведь судьба одна...
Меня везде считали хулиганом,
Хоть я за жизнь не выбил и окна...
А южный ветер навевает смелость.
Я шел, бродил и не писал дневник,
А в голове крутилось и вертелось
От множества революционных книг.
И я готов был встать за это грудью,
И я поверить не умел никак,
Когда насквозь неискренние люди
Нам говорили речи о врагах...
Романтика, растоптанная ими,
Знамена запыленные — кругом...
И я бродил в акациях, как в дыме.
И мне тогда хотелось быть врагом.


Наум Коржавин
sandy_cat: (Default)
Тесно во мгле мы сидим,
Люди, над ярусом ярус.
Зыблется ветром живым
Где-то и стяги и парус!
В узкие окна закат
Красного золота бросил.
Выступил сумрачный ряд
Тел, наклоненных у весел.
Цепи жестоки. Навек
К месту прикованы все мы.
Где теперь радостный бег
Нами влекомой триремы?
Режем ли медленный Нил,
Месим ли фризскую тину?
Или нас Рок возвратил
К белому мысу Пахину?
Песню нам, что ли, начать?
Но не расслышат и жалоб
Те, кто достойны дышать
Морем с разубранных палуб!
Кто там? Нагая ль жена
Дремлет на шкуре пантеры?
Чу! это песня слышна
В честь венценосной гетеры.
Или то Цезарь-певец
Лирой тревожит Тритона,
Славя свой вечный венец,
Славя величие трона?
Нет! то военных рожков
Вызов, готовящий к бою!
Я для друзей иль врагов
Волны упругие рою?
Эх, что мечтать! все равно —
Цезаря влечь иль пирата!
Тускло струится в окно
Отблеск последний заката.
Быстро со мглой гробовой
Снова сливаемся все мы,
Мча на неведомый бой
Бег быстролетной триремы.
sandy_cat: (Default)
Почему-то люблю я конец декабря. Потому ль, что родился зимой? Но не ради же елки, не праздника для: Новый год — это праздник не мой. Вся страна поедает салат оливье или в студень роняет чело, заглушая единую мысль в голове: типа прожили год, и чего? Я не жду от людей поворота к добру, невозможного, как ни крути. День рожденья я тоже не шибко люблю — если честно, еще с тридцати. Не люблю, если кто-то смущает умы обещаньем нежданных щедрот, — а люблю переломную точку зимы под названием солнцеворот.

Почему-то мне нравится только зимой, отработавшей первую треть, в темноте возвращаться с работы домой и на желтые окна смотреть. Я люблю эту высшую точку зимы, эту краткость убогого дня, — но ведь живы же мы, выживаем же мы всей Отчизной, включая меня! Вообще-то — от истины прятаться грех, — в этой средней родной полосе я всегда себя мыслю отдельно от всех (то ли я виноват, то ли все), но Земля — этот хитрый огромный магнит — на орбите сидит набекрень, и любого изгоя с народом роднит наш короткий ублюдочный день. Ни секунды не верю, что в новом году — будь он трижды раскрашен пестро — будет больше свободы, и слава труду, и любезные лица в метро, но таков уж закон этих средних широт, неизбежный, как дембель, как будущий год, как в июне отрубленный водопровод, а весной — пробужденный медвед, — что случится обещанный солнцеворот и прибавится солнечный свет. Я с российской реальностью вроде знаком и поэтому, не обессудь, склонен верить в физический только закон и еще в биологию чуть. И еще я усвоил за несколько лет — объяснить не умею, боюсь: от того, что на миг прибавляется свет, изменяются запах и вкус.

И вот в эти как раз переломные семь или пять убывающих дней мне понятно, что лучше не станет совсем, а, пожалуй что, даже трудней. Ни надежд, ни покоя, ни воли вразнос, ни отмены запретов и виз, то есть «Солнце на лето, зима на мороз» — наш не только природный девиз. Может, прелесть и кроется в этом одном, выделяющем день из трехсот, предвкушенье того, что грядет перелом, — но чудес никаких не несет. Я люблю это чувство — как учит Орфей, отрешившись от слез и соплей. Как-то лучше, когда холодней и светлей: холодней, и трудней, и светлей.

(с) Дмитрий Быков
sandy_cat: (Default)
Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.

Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.

Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья.

Принц

Sep. 13th, 2011 01:26 pm
sandy_cat: (Default)
Жил славный рыцарь Длиннохвост.
Мышиным принцем был он.
По городам то здесь, то там
Во тьме бродить любил он.

Он грыз сараи и дома.
И не было подвала
Ни одного во всей стране,
Где не дал бы он бала.

Он был красавец хоть куда!
Глаза его сверкали.
А зубы были так остры,
Что брёвна протыкали.

Он сто возлюбленных имел... )
sandy_cat: (Default)
Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю Твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.


70.73 КБ

Profile

sandy_cat: (Default)
sandy_cat

July 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9 1011 12 131415
1617 18 19 20 2122
2324 2526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 08:38 am
Powered by Dreamwidth Studios